Успех теории Ньютона и особенно ее способность задолго предсказывать расположение планет произвели на современных историцистов большое впечатление. Тем самым, заявляют они, доказана возможность долгосрочных прогнозов, показывающая, что старинные мечты о предвидении отдаленного будущего не выходят за пределы того, что может быть достигнуто человеческим разумом. На такую же высоту должны нацеливаться и социальные науки. Если астрономия может предсказывать затмения, почему бы социологии не научиться предсказывать революции?

Хотя мы и должны ставить такие высокие цели, нам никогда не следует забывать, скажет историцист, что социальные науки не могут надеяться, и даже не должны пытаться, достичь точности астрономических прогнозов. Точный научный календарь социальных событий, сравнимый, скажем, с морским календарем, логически невозможен. Даже если при помощи социальных наук и можно предсказывать революции, такое предсказание никогда не будет точным; здесь обязательно остается неопределенность и в деталях, и в сроках.

Признавая, даже подчеркивая изъяны в социологических предсказаниях в отношении деталей и точности, историцисты считают, что эти недостатки искупаются прогностической широтой и значимостью. Изъяны возникают главным образом из-за сложности социальных событий, их взаимосвязей и из-за качественного характера социологических терминов. Но хотя в результате социальная наука и страдает неопределенностью, в то же время качественные термины придают ей богатство и широту смысла. Вот примеры таких терминов: «столкновение культур», «процветание», «солидарность», «урбанизация», «польза» и т.д. Долгосрочные предсказания, неопределенность которых уравновешивается их широтой и значимостью, я предлагаю называть «предсказаниями широкого масштаба», или «крупномасштабными прогнозами». Согласно историцизму, именно такого рода предсказаниями и должна заниматься социология.