Хотя в основе своей историцизм и антинатуралистичен, он никоим образом не выступает против того, что в методах физических и социальных наук имеется некий общий элемент. Это объясняется тем фактом, что историцисты, как правило, придерживаются точки зрения (которую я полностью разделяю), что социология, как и физика, — это отрасль знания, которая стремится быть одновременно и теоретической, и эмпирической.

Говоря, что социология является теоретической дисциплиной, мы имеем в виду, что она призвана объяснять и предсказывать события с помощью теорий или универсальных законов (которые она пытается открыть). Называя ее эмпирической, мы хотим сказать, что она опирается на опыт; что события, которые она объясняет и предсказывает, — это наблюдаемые факты, и что та или иная теория принимается или отвергается на основании наблюдения. Когда мы говорим об успехе, достигнутом физикой, то имеем в виду успех ее предсказаний; и можно сказать, что успех предсказаний в физике — то же самое, что эмпирическое подтверждение ее законов. Когда мы противопоставляем относительный успех социологии успеху физики, то предполагаем, что успех социологии тоже должен состоять, в основном, в подтверждении предсказаний. Отсюда следует, что определенные методы — предсказание с помощью законов и проверка законов посредством наблюдения — должны быть общими для физики и социологии.

С этим подходом я полностью согласен, несмотря на то, что считаю его одним из основных предположений историцизма. Но я не согласен с более детальным развитием этого подхода, приводящим к ряду идей, о которых я далее скажу. С первого взгляда может показаться, что эти идеи являются просто прямыми следствиями только что очерченного общего подхода. На самом же деле в них содержатся и другие положения, а именно — антинатуралистические доктрины историцизма и, более конкретно, доктрина исторических законов или направлений.