Однако насколько такое понимание разума как теоретико-познавательного интерпретативного конструкта соответствует кантовской идее разума? Можно ли, задается вопросом Ленк, сам конструкт "разума" понимать как регулятивную идею? Является ли концепт разума сам идеей разума, метаидеей, идеей идей? Отвечая на эти вопросы, Ленк показывает, что многие характерные признаки кантовских идей соответствуют понятию разума. Прежде всего они направлены на целостность возможного опыта и познания, на безусловное и высшее единство познания. И это вполне соответствует определению разума как высшей способности давать принципы и цели. В своем теоретическом примене-нии идеи используются не конструктивно, а "регулятивно", т.е. они предписывают следовать основоположению "о возможно большем продолжении и расширении опыта, и продвигаться "от обуслов ленного через все подчиненные друг другу условия к безусловному. В контексте концепта разума единство познания понимается эвристически-антиципативно. 'Таким образом, - пишет Кант, - идея есть, собственно, только эвристическое, а не остеноивное понятие. Она не показывает нам, какими свойствами обладает предмет, а указывает, как мы должны, руководствуясь им, выявлять свойства и связи предметов опыта вообще.

Если теперь, как советует Ленк, заменить "предметы опыта" "предметами познания", то это функциональное описание идеи Кантом применимо также к идее разума. То же самое, например, относится я к следующей формулировке: "Под идеей я разумею такое необходимое понятие разума, для которого в чувствах не может быть дан адекватно ни-какой предмет.

В целом Ленк делает вывод, что у Канта "разум есть лишь необходимый идеальный конструкт истолкования, регулятивная идея, так сказать, идея идей". То же самое можно сказать и о морально-практическом разуме: с одной стороны, он должен быть един с чистым разумом - для Канта разум нерасчленим, с другой - он может пониматься как регулятивная идея нравственности. Практический разум оказывается сам также идеей, идеальной инстанцией этических идей.

Понятие разума как "идеально-типичной конструкции", "регулятивной идеи" означает по сути, что оно не описывает никакую онтологически идентифицируемую психическую сущность. Более того, если чистый разум не является психической способностью, органом познания, который дает независимое от опыта априорно абсолютное знание, продолжает свою мысль Ленк, тогда один лишь чистый разум не может давать никаких содержательных знаний. В этом смысле чистый разум не дает никакого знания, в качестве науки он может дать лишь идеально конструируемую абстрактно-формальную связность.

Конструкциями чистого разума являются абстрактно-идеальные модели. В равной мере это относится как к чисто спекулятивному разуму, так и практическому разуму. Отсюда ясно, заключает Ленк, что разум "существует лишь как необходимое условие единства познания как (необходимое) "условие возможности опыта", т.е. трансцендентальный метод Канта ограничивается сознательно идеально типичной конструкцией.

Но если разум оказывается лишь регулятивной идеей, а не психической способностью, то вера традиционного Просвещения во всесилие чистого разума оказывается фикцией, обусловленной во многом мифом с чистом разуме. Оптимистическая вера Просвещения в неизменную нравственную природу человека, в силу чистого разума, рацио-нальность человеческого духа была разрушена самим ходом человеческой истории, всемирно-историческими катастрофами, эксцессами иррациональности, общеевропейским кризисом науки и культуры.

Однако с крахом чистого разума, остается ли еще какой-то шанс у разума вообще? "Что могут еще означать идеалы разума и разумности? Не следует ли захлопнуть двери перед западноевропейской философией разума и покинуть поле борьбы интересов и идеологий? Является ли упадок философии разума неизбежным тупиком западной культуры и просветительского оптимизма?"

В действительности, как считает Ленк, современная эпоха, озабоченная проблемой выживания человечества, все более ощущает потребность в кантовской защите разума, однако разума не чистого, а прагматического, поскольку "миновала лишь эпоха оптимистического Просвещения и абсолютного разума. Требование продвижения к не-абсолютной, нечистой, прагматической разумности практическому разуму может пониматься как одна из насущных задач современности". Опираться на разум, понимать его как регулятивную идею, выбирать разум в качестве руководящего ориентира - все это остается сейчас так же актуально, как и прежде. Потому обращение к кантовской концепции разума как никогда оказывается своевременным.