Я признаю, что мы переживаем многое так, как если бы это давалось нам непосредственно и, как если бы это было совершенно, несомненно. Это происходит благодаря нашему изощренному аппарату декодирования, с его многочисленными встроенными контрольными устройствами, осуществляющими то, что Уинстон Черчилль назвал кросс-пеленгацией, — системами, которым удается устранить большое число наших ошибок при декодировании, так что действительно в тех переживаниях, которые мы воспринимаем как непосредственные, мы редко ошибаемся. Но я отрицаю, что эти хорошо приспособленные переживания можно в каком бы то ни было смысле приравнять к "данным" нам стандартам надежности или истинности. И на самом деле эти случаи не устанавливают никакого стандарта "непосредственности" или "несомненности" и не доказывают, что мы не можем ошибаться в наших непосредственных восприятиях: все дело тут в нашей невероятной эффективности как биологических систем. Опытный фотограф редко ошибается в выборе выдержки. Это объясняется его тренировкой, а не тем, что его снимки надо рассматривать как данные или стандарты истинности или, возможно, как стандарты правильной выдержки.

Почти все мы — хорошие наблюдатели и хорошие восприниматели. Почему это так — проблема, которую должна объяснить биологическая теория, и не следует класть этот факт в основание, какого бы то ни было догматизма прямого, непосредственного или интуитивного знания. В конце концов, мы иногда ошибаемся; мы никогда не должны забывать о нашей погрешности.