Методологический эссенциализм поэтому может основываться на том историцистском аргументе, который действительно привел Платона к его метафизическому эссенциализму, на мысли Гераклита, что изменяющиеся предметы не поддаются рациональному описанию. Поэтому наука, или знание, предполагает нечто такое, что не изменяется, но остается тождественным само себе, — сущность. История, т. е. описание изменений, и сущность, т. е. нечто, остающееся неизменным в ходе изменения, выступают здесь как соотносительные понятия. Но их соотносительность имеет еще и другую сторону: в определенном смысле сущность также предполагает изменение, а тем самым — историю. Ведь если тот принцип предмета, который остается тождественным себе или неизменным, в то время когда предмет изменяется, является его сущностью (или идеей, формой, природой, субстанцией), тогда изменения, которые претерпевает предмет, высвечивают разные стороны, аспекты, возможности этого предмета, а значит и его сущность. Сущность, следовательно, можно интерпретировать как сумму или источник возможностей, внутренне свойственных предмету, а изменения или движения можно интерпретировать как реализацию или актуализацию скрытых возможностей его сущности. (Эта теория принадлежит Аристотелю.) Отсюда следует, что предмет, т.е. его неизменная сущность, можно познать только через его изменения. Если, например, мы хотим выяснить, сделан ли некоторый предмет из золота, мы должны разбить его или подвергнуть химическому исследованию, т.е. изменить и тем самым выявить скрытые в нем возможности. Точно так же сущность человека — его личность — можно узнать только потому, что она раскрывается в его биографии. Применяя этот принцип к социологии, мы приходим к заключению, что сущность, или истинный характер социальной группы, может обнаружить себя и быть изучена только через ее историю. Но если социальные группы можно познать только через их историю, тогда понятия, используемые для их описания, должны быть историческими понятиями. И действительно, такие социологические понятия, как японское государство, итальянская нация или арийская раса, едва ли можно интерпретировать иначе, нежели как понятия, основанные на изучении истории. То же самое относится к социальным классам: буржуазия, например, может быть определена только через ее историю, как класс, пришедший к власти в результате промышленной революции, отстранивший землевладельцев, борющийся с пролетариатом и побеждаемый им и т.д.

Эссенциализм может быть принят на том основании, что он позволяет нам увидеть тождественность в изменяющихся вещах, но со своей стороны он дает некоторые сильнейшие аргументы в поддержку доктрины, согласно которой социальные науки должны принять исторический метод, то есть в поддержку доктрины историцизма.