Историцизм подчеркивает важность изменения. Во всяком изменении, сказал бы историцист, обязательно есть то, что изменяется. Даже если ничто не остается неизменным, мы должны быть в состоянии идентифицировать то, что изменилось, чтобы вообще можно было говорить об изменении. Это сравнительно легко сделать в физике. В механике, например, все изменения есть движения, т.е. пространственно-временные изменения, физических тел. Однако социология, которая интересуется главным образом общественными институтами, сталкивается с гораздо бóльшими трудностями, поскольку эти институты не так просто идентифицировать, когда они претерпели изменение. В простом дескриптивном смысле невозможно считать общественный институт, каким он был до изменения и каким стал после изменения, одним и тем же институтом; если иметь в виду описание, институт может стать совсем иным. Натуралистическое описание современных институтов правительства Британии, например, вероятно, должно представлять их совершенно иными, нежели они были четыре столетия тому назад. Однако мы можем сказать, что пока есть правительство, оно остается в сущности одним и тем же, сколь бы значительные изменения оно ни претерпело. Его функция в современном обществе в сущности аналогична его прежней функции. Хотя вряд ли какие-либо описываемые черты остались прежними, сущностное тождество института сохранилось, что позволяет нам рассматривать один институт как измененную форму другого: в социальных науках мы не можем говорить об изменениях или развитии, не предположив некой неизменной сущности, а значит, не можем не принять методологический эссенциализм.